Евгений Басов (basov_chukotka) wrote,
Евгений Басов
basov_chukotka

Categories:

Косяки летят на север

  Слово то какое странное- косяк. Это и дверной проем, и ошибка, и папироса с коноплей, и стая птиц или рыб. Что между всем этим общего, кроме слова? Но как бы то оно ни было, каждый год в мае на север тянуться тысячи косяков перелетных птиц.
  Самые первые прилетают чайки. В Анадыре их принято называть бакланами. Большие безукоризненно белые, отчаянно вопящие буревестники приближающегося лета. Снег еще прочно и монументально лежит на озерах, реках и в тундре, а эта оголтелая перелетная малая авиация севера уже оккупирует городские помойки и лед анадырского лимана, в поисках замерзших бычков, оставленных рыбаками и мусорных вкусностей. Уже через пару месяцев чайки приобретут привычный для жителя прибрежных поселений грязно белый вид, а их крик будет навивать самые негативные эмоции, особенно по утрам. Но в конце апреля - начале мая все по-другому: «Видели? Чайки прилетели», «Мам смотри чайки!», «О, .ля. Чайки!». И на душе становится чуть радостней. После полугода снежного одиночества, встречаешь их как родных.
Но чайки косяками не летают. Они появляются как бы вдруг. Внезапно. Так же внезапно проходит и радость от первой встречи.
  Раньше, в детстве, мне говорили, что первыми на Чукотку прилетают пуночки. Пуночка в тундре это вестник весны. Но то ли из-за того что в Анадыре расплодились воробьи, то ли из-за глобального потепления (и зимой в тундре я видел маленьких птах похожих на пуночек), а может просто не внимательный, но сейчас я даже и не скажу как выглядит пуночка: «Как воробей, только серо-белая». Нет, я однозначно не орнитолог.
Наступил май, чайки уже стали обычным явлением. Весна решила не спешить и загостила на широте Магадана, а в небе рядом с привычным белым шлейфом от трансконтинентальных авиалайнеров замечаешь первый косяк перелетных птиц. Направление –север. У охотников автоматически начинается процесс слюновыделения, ноздрераздувания и глазорасширения. Но до открытия сезона охоты еще далеко. А косяки каждый день летят над городом и близлежащими тундрами прибавляя в количестве. Восхитительное зрелище. Но до перелетного максимума еще далеко. Вторая половина мая. Вот уж когда можно к известной поговорке о бессмысленном лицезрении трех вещей добавить четвертую – смотреть на косяки перелетных птиц.
  Самые величественные, классические косяки – это журавлиные. Кричат они не хуже чаек-бакланов, но монотонный лёт небесных тихоходов головокружительное зрелище. Во всех смыслах.
  Хотел было написать пост о закрытии лыжного сезона, а вышла орнитологическая проза.
  Но собственно под крик и гомон журавлей, гусей и чаек в воскресенье, 13 мая решил закрыть лыжный сезон. Погода восхитительная градусов 5 мороза. Наст слегка подтаивающий за день ночью глазируется морозом и слегка припорашивается снегом. Бежать по нему одно удовольствие. И что самое главное нет ветра. Маршрут прогулки - междуречье рек Волчихи и Тавайваама. Именно этим маршрутом я открывал лыжный сезон 2 января. Но тогда было -41 и световой день 3 часа, а сейчас ночь длится часов 5.


  Как и положено закрытию сезона казусы начались уже на втором километре. Сломалась лыжная палка, исправно отработавшая два сезона. Благо хватило ума в сердцах не выкинуть ее. Дойдя до заброшенного поселка Шахтерский, что расположен на противоположном берегу лимана, в 6 километрах от города, выстругал из доски штырь, который скрепил две половинки палки-неудачницы.


  Каждый раз проходя мимо Шахтерского взгляд натыкается на «символ веры» советского государства инкрустированный в панельную трехэтажку - «1945-1985». И всё!


  В других городах, я уверен, есть другие криптограммы: «1945-1980» или может быть «1945-1990». Словно годы жизни. Чтобы помнили. А что помнить? Шахтерский? Гудым, Иультин или другие заброшенные или пришедшие в запустения «достижения» народа-победителя. Ирония судьбы в том, что финал моей прогулки, к моему удивлению стал кривым зеркалом нашей исторической действительности.


  От Шахтерского грунтовая дорога уходит на вершину горной гряды, а точнее увала отделяющего Анадырский лиман от Канчаланского залива. Спустившись с увала попадаешь в совершенно иной ландшафтный уголок. С одной стороны безграничные тундры, с другой стороны горы-стены Золотого хребта. Всего десять километров от города, а уже такая разительная перемена. На метеостанции расположенной на вершине увала к нам с Локи увязалась девочка- лайка, которая стала нашим «третьим» вплоть до города.


  Реки Волчиха и Тавайваам – сестры близнецы, обе текут с Ушканьего кряжа около 100 километров лукаво меандрируя между увалов и впадают в Канчаланский залив. Расстояние от одной реки до другой в нижнем течении 10 километров, которые заполнены озерами, озерцами, лужами, протоками, ручейками, одним словом всевозможными формами воды. Стоит ли говорить что это райские места для перелетных птиц. Сюда еще со времен освоения «того» (противоположного от Анадыря) берега военными, а чуть позже гражданскими, десятками стекаются по весне охотники. На то указывает и самое большое в этом районе озеро – Охотничье. Вдоль рек и озер расположено десятка полтора балков, пустых круглый год и переполненных во второй половине мая. Нередко можно увидеть надпись в балке «Балок весной не занимать».


  В январе по причине низких температур мне не удалось обследовать междуречье, поэтому вооружившись биноклем я прокладывал свой путь от одного балка до другого, потому как иных ориентиров в этой белоснежной долине в это время года просто нет. Если не считать журавлей, которые разбившись по парам, одинокими столбиками возвышаются над белой пустыней.
  Не доходя до очередного ориентира – балка обнаружил торчащие из под снега бочки. Ничего удивительного ими усеяна вся тундра. Так бы и прошел мимо, если бы не одно но. Бочки были серого цвета. А на торце одной из них надпись на немецком и дата «1942»! Трофейные цинковые 200 литровые немецкие бочки времен II Мировой войны.




  Как писала патриотическая публицистика -война Чукотку обошла, но память о ней сохранилась. Объяснение появлению немецких бочек в тундре простое – передислоцированные военные части после войны с военной техникой привезли на Чукотку и топливо. В бочках. Трофейных. 70 лет прошло, а Бочка как укор российской безхозяйственности и ура-патриотическим надписям лежит себе в болотах Чукотки и даже гнить не думает. А рядом валяются такие же 200-т литровки. Советские. Гнилые. Совсем молодые лет по 30-40. А чуть подальше стоят в развалинах те самые гудымы, шахтерские, иультины и несть им числа, заброшенным и забытым городам и весям россейским.
  А косяки по-прежнему летят на север. Летят журавли.

Пост скриптум.
Третий час Вуквутагин катил странную бочку с ободами и крышкой посередине к своему балку. Ни разу в жизни он не видел, чтобы на бочках, на металле, делали надписи. Это были не русские буквы, какие-то другие. Похожие на английские, но и не английские. Бочка, особенно целая бочка, это всегда хорошо. Воду правда в нее не нальёшь, пахнет солярой, но можно приспособить под что-нибудь. В тундре все имеет свою цену и применение. До балка уже осталось совсем немного. Сюда на балок у реки он приезжал к началу лета заготавливать рыбу. А потом сдавал ее торговцам из города. В прошлом году за сезон заработал на старенький, но еще исправный снегоход.
-В этом году куплю новый карабин, - размечтался Вуквутагин.
Еще издали он заметил, что дверь в балок открыта на распашку.
- Не уж то плохо подпер? Как бы евражки хлеб не поели. Косяк.
Докатив бочку до балка Вуквутагин зашел в балок. Он уже знал, что закрыл балок хорошо, просто в его отсутствие кто-то приезжал. На столе стояла ополовиненная бутылка водки и одна папироса. Все вещи лежали на своих местах.
- Это уже хорошо. Хорошие люди. Все люди хорошие.
Налив стакан водки Вуквутагин выпил. Поморщился больше по привычке и уставился в окно. Так он просидел минут пять пока водка не ударила в голову.
- Хорошо. Хорошие люди. Все люди хорошие.
Взяв папиросу немного пошатываясь он пошел на улицу.
- Хорошо, – снова мечтательно сказал Вуквутагин призакрыв глаза, но в тот же момент стукнулся о дверной косяк:
- Косяк, – констатируя очевидное недовольно пробурчал Вуквутагин.
Солнце уже шло на закат. Вуквутагин сел на бочку с непонятными надписями и закурил папиросу. И тут ему стало вообще хорошо. Удивленно, как будто в первый раз видит папиросу он аж прикрякнул от удовольствия:
-Ну надо же! Косяк! Хорошие люди. Все люди хорошие.
Колечки дыма, которые Вуквутагин научился пускать еще в детстве, весело догоняли друг друга растворяясь в воздухе. В небе летели журавли дружно перекрикивая друг друга - курлы,курлы.
- Косяк полетел. Скоро лето. Буду рыбу ловить и продавать хорошим людям. Все люди хорошие.
Tags: Анадыря окрестности, Чукотка, животные Чукотки, озера Чукотки
Subscribe
promo basov_chukotka july 20, 2018 03:09 5
Buy for 100 tokens
Книга о путешествиях должна путешествовать. И она путешествовала - шесть часов ехала на машине из Нижнего Новгорода до Москвы. Затем семь дней на поезде из Москвы во Владивосток. Потом её погрузили во Владивостоке на сухогруз и десять дней она плыла по морю в Анадырь. Сколько книга о…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments