Евгений Басов (basov_chukotka) wrote,
Евгений Басов
basov_chukotka

До свидания, мои любимые котики

Если бы Генка родился в Великобритании он стал  рокнрольщиком. Но Генка родился на другом острове, на котором музыкальный мейнстрим не широким фарватером проходил между репертуарами Юрия Антонова и местного фольклорного ансамбля.  Какими арктическими ветрами на остров занесло пластинку группы «Роллинг Стоунз» Генка не знал. Зато хорошо помнил, когда впервые услышал ролингов: это был взрыв, по сравнению с которым оглушительный треск арктических льдов во время торошения был всего лишь тихим свистом. Вековой уклад жизни предков, по заветам которых учили его жить родители дома и пионерский путь строителя светлого будущего, на который направляли учителя в школе рухнул в одночасье.

Стать настоящим рокнрольщиком  Генка не мог ещё и потому, что в селе, в котором он жил, невозможно было реализовать известную рокнрольную триаду: «Секс, наркотики и рок-н-ролл». Рок-н-ролл, долгое время был представлен всего одной пластинкой, слушать которую он мог только дома, наркотиков на острове отродясь не было, мухоморы не в счёт, а первый секс у Генки случился в интернате, перед армией, в другом посёлке. Односельчане и не только сверстники, Генку считали странным. Общался мало, много читал, а когда повзрослел отказывался от водки и не курил. Эти добродетели больших городов, на селе считались чудачеством и странностью.

С рок-н ролом могла поспорить только одна страсть – странствия по тундре. Именно странствия, потому что нахождение в одном месте больше, чем несколько дней его угнетало. К окончанию школы он исходил весь остров вдоль и поперек, а после армии и материковую тундру. В какой-то книге о паломниках, совершающих путешествия,  он вычитал новое слово - «пилигрим», с тех пор , Гена считал себя чукотским пилигримом.

Эти две страсти – странствия и рок-музыка шли с ним по жизни. Прошло много лет, событий и людей в жизни Генки. Он уже слушал не пластинки, а плеер. Его рок-фонотека была намного больше, чем одна пластинка ролингов. Ничто не предвещало «беды», но однажды в его селе появилось радио. Радио в селе было всегда, но это было политическое радио, которое вещало из Москвы,  музыки на том радио было очень мало и она, в основном, была патриотической. А тут в эфире зазвучала новая радиостанция, вещавшая из Анадыря.  «В эфире радио «Пурга»,- каждое утро говорил радиоприёмник. Но радио не столько говорило, сколько пело. «Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю – радио «Пурга». Это было потрясающе, Генка слушал «Пургу» сутками напролёт. Слушал бы постоянно, если не работа, его позвали в оленеводческую бригаду. В детстве он не раз на лето уезжал в бригаду на летовку и даже несколько месяцев после армии работал пастухом, но оленеводство не цепляло, он не ощущал себя оленеводом, хотя и знал многие тонкости кочевой жизни. Но тут была двойная необходимость, с одной стороны в бригаде не хватало людей, заболел человек, с другой стороны с деньгами было совсем туго. Поэтому как ни любил Гена радио, но всё же вынужден был с ним проститься, в тундре FM-волны не поймать.

Несколько месяцев он кочевал с бригадой по тундре, пока однажды его не отправили на вездеходе в город на закупку продуктов. Отправили его, потому что человек он был не пьющим, а значит надёжным. По приезде в город Генка снова включил любимую радиостанцию. На радио произошли перемены. Тогда –то Гена и услышал в первый раз её голос: «Добрый вечер, мои любимые котики».  Голос был игривым, будоражащим, интригующим. Чем зацепил голос Генка понять не мог. На «Пурге» было несколько девушек ди-джеев, но запомнилась именно она: «До свидания, мои любимые котики. С вами была Елизавета Михеева». Через два дня Генка заметил за собой странную деталь -впервые в своей жизни он ждал, когда  в эфире появится не музыка, а голос радиоведущей.

На пятый день вездеход уехал в тундру. Генка держался как мог, но неизвестная болезнь прогрессировала сильнее с каждым днём. Ему не хватало её голоса. Как бороться этой напастью он не знал. Ничего не спасало, ни музыка, ни тундра. Он даже однажды написался браги. Напился страшно, но ничего кроме боли и отвращения не испытал.  Два месяца он мучился, потом уехал в село.

По приезде в село, с нетерпением, как запойный алкаш дожидается открытия магазина, он ждал вечера. Больше всего боялся, что не услышит её голоса. «А вдруг она ушла с радио?», - неожиданно подумал Генка, но ровно в 20.00 бодрый, звонкий голос сказал: «Всем привет, с вами Елизавета Михеева». Отлегло. Генкино лицо непроизвольно вытянулось в широкой улыбке. «Привет, Лиза» - сказал Генка глядя на радиоприёмник. Река времени разлилась осенним паводком и застыла огромной блестящей на солнце наледью. Не было больше дней, недель и месяцев, а были будние вечера (время выхода её в эфир) и всё остальное время.

С работой в селе было плохо. Изредка он подрабатывал в магазине или замещал уехавших в отпуск работников комунхоза. На выходные, когда её не было в эфире, он уходил в тундру на охоту или рыбалку. В остальное время жил в ожидании услышать её голос.

Эфир Елизаветы Михеевой был интерактивным, можно было позвонить и поздравить кого-нибудь с праздником или Днём рождения, но главное с ней можно было пообщаться. Это было сделать так легко и невыносимо сложно, что когда Генка представлял свой звонок в эфир, он от волнения начал заикаться. «Ну нет, так не пойдёт, позвоню и начну мямлить» - говорил себе Генка, - «Значит ещё не время». Несколько раз он прижимал трубку к уху и представлял свой разговор с Елизаветой:
- Добрый день, как вас зовут?

- Ггге – и Гена тут  же бросал трубку, хотя это была всего лишь репетиция.

Но Гена был упорным. Ежедневно он репетировал воображаемый диалог и примерно через месяц решился на звонок. Как чаще всего бывает, когда чего-то очень сильно ждёшь этого не случается. Так произошло и в этот раз. Генка банально не смог дозвониться. Почему-то этот вариант развития событий он даже не рассматривал. С этого дня Генка начал методичные дозвоны на «Пургу» и  с третьего раза он дозвонился.

- Добрый вечер, как вас зовут?
- Здравствуйте Елизавета, - тихим вкрадчивым голосом сказал Генка, - меня зовут Геннадий
- Геннадий, откуда вы нам дозвонились?
- С  острова...
- О, так вы островитянин, вы первый, кто нам оттуда дозвонился. Кого хотели бы поздравить?
- Никого, хотел бы выразить вам огромную благодарность за вашу передачу, я вас слушаю каждый вечер..
- Спасибо Геннадий, - остановила его ведущая, - очень приятные слова, что будем слушать?
- Хотел бы, чтобы вы поставили группу Роллинг Стоунз песню «Stray Cat Blues»
- О, песня про котиков, с удовольствием…

Дальше в эфире зазвучала музыка. Гена улыбался, общение с радиоведущей окрылило его. Через неделю он решился на повторный звонок. Гена поздравил односельчан  с Днём космонавтики. Ещё через несколько дней он поздравил племянницу с Днём рождения, потом начал звонить каждый вечер. Дозвониться он мог не всегда, но это не огорчало, а лишь усиливало желание услышать любимый голос на следующий день. Генка поздравил всех, кого можно с выдуманными и настоящими праздниками.

Но однажды он не дозвонился. Точнее не дозвонился ни один раз, а несколько раз подряд. Его звонок сбрасывали. Иной раз бывало, что никто не звонил в эфир и Елизавета предлагала радиослушателям звонить и поздравлять своих друзей и близких, но даже в эти разы его звонки сбрасывали. «Наверное обиделась, - подумал Генка, - Но чем я её мог обидеть?». Гена мучился в догадках. Ещё несколько дней он пытался дозвониться, но всё тщетно. Вместо долгожданного: «Добрый вечер, я вас слушаю», раздавались короткие гудки. Прошло ещё несколько дней, пока ему не пришла в голову идея: «Надо с другого номера позвонить!». Генка долго думал откуда позвонить на радио? Телефонных аппаратов в селе было не много. Но звонить нужно было вечером, поэтому телефоны организаций сразу исключались. И желательно, чтобы никто не слышал разговора. Вполне официальный звонок на радио Генка для себя считал свиданием, ему казалось, что в момент разговора между ним и Елизаветой возникает некая личная связь, аура, которая обычно бывает у влюблённых, в момент предшествованию первому поцелую. Кроме того, этот звонок Гене нужен был для того чтобы попросить прощения у ведущей за вольную или невольную обиду, которую он ей причинил. Если кто-нибудь из односельчан подслушает их разговор, потом не оберёшься шуток и подколов. То, что его разговор будет слушать вся Чукотка его волновало меньше всего. Он их не видит, они его не знают. А односельчане вот они.

Генка долго думал и прикидывал от кого можно позвонить. И придумал. Сосед на несколько дней уехал на охоту. Он знал, что когда муж уезжает, соседка уходит к другому мужчине, у которого проводит несколько часов. Генка вызвался помочь посидеть с детьми. Всё шло по плану. В восемь часов началась «Поздравлялка», но Генка не торопился, выждал  сорок минут и позвонил. В трубке послышался знакомый голос: «Добрый вечер, представьтесь пожалуйста».  От неожиданности Генка даже растерялся на несколько секунд, потом сказал:

- Здравствуйте Елизавета, это Геннадий, тот который на острове живёт.
- Кого будем поздравлять Геннадий? – спросила Елизавета. Её голос, как показалось Генке, вдруг стал холодным, как сентябрьское утро.
- Поздравлять.. – начал было Генкаа, - да, хочу поздравить, но вначале.. –  в этот момент неожиданно открылась дверь и в квартиру ввалилась хозяйка, а следом за ней и её муж. Лицо хозяйки было разбито в кровь, муж кричал на жену матерными словами. Генка тут же нажал на рычаг сброса. Быть участником семейной драмы не хотелось, он выбежал из квартиры и пошёл домой.

Время для Генки остановилось, он захандрил. Даже наступившая весна и прилетевшие гуси его не радовали, хотя он обожал это время года. «Пургу» он продолжал слушать. Но практически ничего не слышал. Голос Елизаветы Михеевой всё также радостно поздравлял жителей Чукотки с праздниками и знаменательными датами, но для Генки он звучал гулко и неразборчиво, как-будто ведущая вела эфир из спортзала. Прошла весна, началось лето, а Геннадий всё никак не выходил из анабиоза. Его угрюмое состояние заметили даже односельчане.

- Геныч, ну чё ты грустишь? В бригаду бы съездил, помог пастухам, - сказал однажды приехавший в село зоотехник. Зоотехник Коля, недавно вернулся из Анадыря. Каждый считал долгом расспросить, что интересного в столице, где был и что делал? Первые рассказы о поездке Николай вёл обстоятельно и интересно,  а к  десятому пересказу обходился всего одной фразой: «Нормально съездил». Коля уже привык, что все спрашивают про его поездку, а тут на тебе, не спросили. Хотя Генке то больше всех нужно было расспросить зоотехника.

- А чего ты не спрашиваешь о моей поездке в Анадырь?
- А что спрашивать? Съездил и вернулся. Всё понятно.
- Понятно, что вернулся. А вот куда меня пригласили в Анадыре, скажу – не поверишь.
- Поверю.
- Пригласили меня на радио «Пурга» в прямой эфир.
- Да ладно! – Генку будто током долбануло.
- Да, нас было трое, говорили о проблемах оленеводства, - теперь Гена слушал очень внимательно. – И знаешь, там, на радио тебя знают.

В этот момент сердце Генки чуть не выпрыгнуло из груди.

- Тебе какая-то Елизавета привет передавала.
- Что? Что она сказала? – взволновано спросил Генка.
- Спросила, знаю ли я Геннадия, который любит слушать рок? Я долго вспоминал, кто у нас может слушать рок. Перебрал всех Геннадиев, благо у нас всего три, и понял, что кроме тебя его даже теоретически никто не может слушать.
- Ну, что ещё?
- Да, всё. Сказала, Николай, передайте Геннадию привет, интересный он человек.

В эту же секунду Гена понял, что он будет делать дальше. Ему нужно в Анадырь, лично увидеть Елизавету и рассказать ей, как сильно… дальше Генка побоялся признаться даже самому себе, что  хочет  сказать радиоведущей. «Что-нибудь скажу, когда увижу» - решил Гена и пошёл домой готовиться к отъезду.  Самым простым способом добраться до Анадыря было купить билет на вертолёт, долететь на нём до райцентра, дальше купить билет на самолёт и прилететь в Анадырь.  В это простом плане был один, но существенный минус – у Генки не было денег. Но ещё хуже - не было того, у кого их можно было занять. Денег требовалось много, а зарплат, всех у кого можно было бы занять, едва хватало на жизнь. Выход был один – идти пешком. До Анадыря было всего-ничего – около тысячи километров. Расстояния не пугали Генку, что он действительно хорошо умел, так это ходить по тундре. Не зря ведь он Генка-пилигрим! К тому же часть пути из этой тысячи километров он проедет на совхозных попутках, которые изредка ездили из райцентра в бригаду. Ещё одним большим плюсом была река, которая вытекала из озера, по ту сторону большого чукотского хребта и по которой можно было доплыть прямо до самого Анадыря. Резиновая лодка у Генки была. Из минусов, было отсутствие по ту сторону гор населённых пунктов и оленеводческих бригад на очень большом расстоянии. «В принципе это не беда, раз есть река, значит есть и рыба. К тому же можно добыть и дичь». Ружьё у Генки тоже было.

Через два дня, на моторной лодке его подбросили до соседнего села, находящегося на материковой стороне. В селе Генка застрял на неделю. Знал бы что так выйдет, пошёл пешком, быстрее добрался. Но вездеходчик пообещал, что через два дня они поедут в бригаду и возьмут Генку. Выехали на восьмой день.

Из бригады быстро уйти  тоже не получилось. С одной стороны, он хотел насушить в дорогу оленины, с другой стороны, в стаде произошёл олений откол и нужны были рабочие руки, точнее ноги, чтобы этот откол найти. Две недели по ущельям и долинам искали  олений кусок (отбившуюся от стада часть оленей). Август – самая беспокойная пора в оленеводческих хозяйствах. Причина тому – грибы. Олени до дрожи в коленях обожают грибы, а учуяв их разбредаются по тундре. Если пастухи вовремя не пресекут их «грибной побег» - стаптывай потом ноги до самых колен в поисках. Это был как раз тот случай – не уследили. Искали долго, почти десять дней, потом два дня пригоняли к стаду. Ещё пару дней Генка отдыхал. Пока он искал кусок, женщины насушили ему в дорогу мяса – это плюс, а вот то что ночью уже начались заморозки – это минус. Времени для похода на Анадырь теперь оставалось в обрез, нужно торопиться.

От бригады до озера, откуда начинался сплав было около двухсот километров. Большая часть пути шла по предгорьям и горам. Кочки – злейшего врага пешехода-тундровика не было, зато был рюкзак с лодкой и ружьё, которые ломили спину и заставляли делать привалы каждые полчаса. Вместо палатки Генка взял тент, который спасал его от дождя. Переход до озера занял десять дней.

По вечерам, сидя у костра из корневища ивы Гена вырезал фигурку кошки. Мысль о сувенире для Елизаветы к нему пришла на третий день. «Не хорошо придти с пустыми руками, надо что-нибудь подарить». Что подарить радиоведущей Генка не знал. Думал целый день. Вечером разбивая лагерь он увидел корень ивы, который был похож на человечка. «Точно, надо что-нибудь вырезать из дерева. Ведь лучший подарок – это подарок, сделанный своими руками. Но что?». Генка крутил в голове разные варианты. И неожиданно в сознании всплыла милая и романтическая фраза, которую Елизавета Михеева произносила каждый вечер – «До свидания, мои любимые котики».

В балке на озере, в котором Генка устроил днёвку, в печке догорал пятый деревянный котик.  В первой вырезанной кошке Генке не понравилось всё. Во второй уши, у третьей обломился хвост, четвёртая кошка была больше похожа на собаку. Пятая была злая. Кустов на озере не было, поэтому рукоделие он оставил на потом, когда на реке найдёт подходящий корень. В балке Генка отсыпался.  За эти дни он сильно устал и похудел. Ел не много, экономил. На следующий день на озере разыгрался настоящий шторм. «И хорошо, что шторм, ещё один день отдыха мне не помешает».


продолжение следует

Tags: творчество
Subscribe

Posts from This Journal “творчество” Tag

  • До свидания, мои любимые котики (продолжение)

    Наступил сентябрь. Ночью воздух опускался до минусовых температур, на утро берега покрывались хрустящей корочкой заберегов. Генка накачал лодку и…

  • Закрытый клуб любителей секса (продолжение)

    Через три дня после разговора Петруха решился лететь в Анадырь. И вот он на вертолётке. Нервно курит и каждые пять минут смотрит на часы. - Петруха,…

  • Закрытый клуб любителей секса

    Петруха стоял на вертолётке и нервно курил. Уже четыре бычка валялись у его ног. До прилёта вертолёта было ещё как минимум минут сорок. Так рано на…

  • Зачем я здесь?

    Губернатор смотрел в окно. Из окна открывался потрясающий вид на лиман. Пожалуй, самый лучший вид на лиман в городе. Вдали, за лиманом, черно-белым…

  • За чаем (продолжение)

    - Ни фига себе, - сказал я не ожидая подобного поворота, - И что, в Номе? Пошёл в полицию? - Да, по прилёту я начал искать полицейский участок,…

  • За чаем

    В ту ночь мы со Степаном были на дежурстве. К вечеру, собрав стадо на небольшом холме, пока олени отдыхали решили почаёвничать. Чай в термосе…

  • Чукотский сочельник

    Стас был католиком. Русским католиком. Редкое словосочетание, но так тоже бывает, если родился в Риге. Стас работал в Москве, ходил в костёл на Малой…

  • Любовь к Нютишке Свинтети

    Первым, кто полюбил Нютишку Свинтети был мой прадед. Совершив героический рейс на пароходе по четырём морям, он с командой полярников высадился на…

  • Бур забыли

    Этот поучительный случай произошёл в чукотской тундре. Основано на реальных событиях, имена героев изменены. Было начало зимы, снега выпало ещё не…

promo basov_chukotka july 20, 03:09 3
Buy for 100 tokens
Книга о путешествиях должна путешествовать. И она путешествовала - шесть часов ехала на машине из Нижнего Новгорода до Москвы. Затем семь дней на поезде из Москвы во Владивосток. Потом её погрузили во Владивостоке на сухогруз и десять дней она плыла по морю в Анадырь. Сколько книга о…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments